Логин:
Пароль:

Регистрация

ДОКУМЕНТЫ КВАЛИФИКАЦИОННОЙ КОМИССИИ

 

Заключение Квалификационной комиссии № 4 (Вестник 2010 № 7,8)



Федеральный законодатель, а вслед за ним и адвокатское сообщество Российской Федерации в лице Всероссийского съезда адвокатов, установили лишь одну правовую ситуацию, при которой адвокат вправе занять по делу позицию, противоположную позиции доверителя, и действовать вопреки его воле, — когда адвокат-защитник убежден в наличии самооговора своего подзащитного.

Гражданин А., осужденный по приговору П. районного суда г. Москвы от 20 апреля 2006 г. по ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 3 ст. 228-1 УК РФ к 9 годам 6 месяцам лишения свободы и отбывающий наказание, обратился в Министерство юстиции РФ с жалобой на действия (бездействие) адвоката В. в соответствии со ст. 33 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», указав следующее:
  • 10 июня 2009 г. следователем СО по З. району СУ СК при прокуратуре РФ по г. Москве С. было вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела по ст. 285 и п. «а» ч. 3 ст. 286 УК РФ на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ — в отношении некоторых должностных лиц Управления ФСКН РФ по г. Москве М., Е., С., К. и А., а также — в отношении заявителя А. по ст. 306 УК РФ на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ;
  • 23 сентября 2009 г. в Г. районном суде г. Москвы рассматривалась жалоба А. в порядке ст. 125 УПК РФ, в которой он обжаловал вышеуказанное постановление следователя С. от 10 июня 2009 г. в части незаконного и необоснованного вынесения следователем в отношении А. указанного постановления от 10 июня 2009 г. в части отказа в возбуждении уголовного дела по ст. 306 УК РФ на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, поскольку в своих действиях по сообщению о совершении преступлений должностными лицами Управления ФСКН РФ по г. Москве А. не усматривает события ложного доноса;
  • в своей жалобе в суд в порядке ст. 125 УПК РФ А. изложил ходатайство о рассмотрении судом его жалобы по существу без участия А., поскольку он находится в местах лишения свободы и не может явиться в судебное заседание по вызову суда;
  • ходатайство об обеспечении судом участия адвоката в защиту интересов А. при рассмотрении судом его жалобы в порядке ст. 125 УПК РФ А. не заявлял, однако, как ему стало известно из содержания протокола судебного заседания от 23 сентября 2009 г., в судебном заседании принимал участие адвокат В. (ордер № 2052
  • от 23.09.2010);
  • из содержания протокола судебного заседания от 23 сентября 2009 г. видно, что изначально защитник — адвокат В. защищает А.: «Поддерживаю доводы, изложенные в жалобе, прошу удовлетворить жалобу осужденного А. в полном объеме»;
  • далее суд переходит к исследованию материалов проверки КУСП № 47 пр 09: приговор от 20 апреля 2006 г. (л.д. 20—23); кассационное определение от 9 августа 2006 г. (л.д. 24—26) и всё. При этом адвокат В. ни на что не реагирует и ничего не заявляет, и это заставляет заявителя сомневаться в его образованности в области юриспруденции, поскольку материал проверки в порядке ст. 144—145 УПК РФ, по мнению заявителя, не может содержать один лишь приговор суда и кассационное определение, не говоря уже об элементарном заявлении о преступлении заявителя-потерпевшего, которое должно содержаться в указанном материале проверки;
  • когда суд перешел к прениям сторон, адвокат В. заявил: «А. в своей жалобе указал, что все действия сотрудников незаконны, из его жалобы не видно, что какие-либо действия незаконны, я считаю, что жалоба, которую мы рассматриваем, не является в данном случае подлежащей удовлетворению по признакам, которые в ней указаны». Заявитель полагает, что адвокат В. был в нетрезвом состоянии, и о чем он говорит в своих вышеприведенных высказываниях, известно лишь ему одному, так как в своей жалобе в суд А. просил согласно ч. 5 ст. 125 УПК РФ признать действия следователя СО по З. району СУ СК при прокуратуре РФ по г. Москве незаконными и необоснованными по факту вынесения в отношении А. 10 июня 2009 г. постановления об отказе в возбуждении уголовного дела по ст. 306 УК РФ на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ. Заявитель считает, что своими непонятными высказываниями в прениях сторон адвокат В. не защищает А., а, наоборот, просит суд, наряду с помощником З. межрайонного прокурора г. Москвы А., оставить без удовлетворения жалобу А., забывая о том, что он адвокат, и о требованиях ч. 7 ст. 49 УПК РФ, в которой говорится о том, что адвокат не вправе отказаться от принятой на себя защиты подозреваемого, обвиняемого.
Заявитель просит рассмотреть вопрос о привлечении адвоката В. к ответственности.
 
... Изучив материалы дисциплинарного производства, обсудив доводы жалобы А. от 17 января 2010 г., Квалификационная комиссия, проведя голосование именными бюллетенями, пришла к следующим выводам.

... Адвокат при осуществлении профессиональной деятельности обязан соблюдать Федеральный закон «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», Кодекс профессиональной этики адвоката, честно, разумно и добросовестно отстаивать права и законные интересы доверителя всеми не запрещенными законодательством Российской Федерации средствами. За неисполнение либо ненадлежащее исполнение своих обязанностей адвокат несет ответственность, предусмотренную Федеральным законом «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» (пп. 1 и 4 п. 1 ст. 7; п. 2 ст. 7 названного Закона).

В Российской Федерации каждому гарантируется право на получение квалифицированной юридической помощи. Каждый задержанный, заключенный под стражу, обвиняемый в совершении преступления имеет право пользоваться помощью адвоката (защитника) с момента соответственно задержания, заключения под стражу, предъявления обвинения (ст. 48 Конституции РФ).

Как следует из Постановления Конституционного Суда РФ от 28 января 1997 г. № 2-П, «гарантируя право на получение именно квалифицированной юридической помощи, государство должно, во-первых, обеспечить условия, способствующие подготовке квалифицированных юристов для оказания гражданам различных видов юридической помощи, в том числе в уголовном судопроизводстве, и, во-вторых, установить с этой целью определенные профессиональные и иные квалификационные требования и критерии»; «критерии квалифицированной юридической помощи в уголовном судопроизводстве, исходя из необходимости обеспечения принципа состязательности и равноправия сторон, закрепленного в ст. 123 (ч. 3) Конституции РФ, устанавливает законодатель путем определения соответствующих условий допуска тех или иных лиц в качестве защитников».

Защитник — лицо, осуществляющее в установленном УПК РФ порядке защиту прав и интересов подозреваемых и обвиняемых и оказывающее им юридическую помощь при производстве по уголовному делу (ч. 1 ст. 49 УПК РФ). В качестве защитников допускаются адвокаты (ч. 2 ст. 49 УПК РФ).
Таким образом, именно в институте адвокатуры реализуется гарантированное Конституцией РФ право на получение каждым квалифицированной юридической помощи, в том числе в уголовном судопроизводстве.

Адвокат не вправе занимать по делу позицию, противоположную позиции доверителя, и действовать вопреки его воле, за исключением случаев, когда адвокат-защитник убежден в наличии самооговора своего подзащитного (пп. 2 п. 1 ст. 9 Кодекса профессиональной этики адвоката). Аналогичное предписание содержится в пп. 3 п. 5 ст. 6 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации».
А. считает свое осуждение за покушение на сбыт наркотических средств незаконным, поскольку вывод о его виновности суд обосновал, inter alia, чистосердечными признаниями и показаниями А. и X., данными им при допросах в качестве подозреваемых и обвиняемых в ходе досудебного производства по уголовному делу, в которых они признавали причастность А. к совершению преступления. При этом, по утверждению А., чистосердечные признания и показания были получены путем применения к А. и X. незаконного физического и психического воздействия со стороны оперативных работников и следователя УФСКН РФ по г. Москве.

Действительно, П. районный суд г. Москвы в приговоре от 20 апреля 2006 г., оставленном в этой части без изменения кассационным определением судебной коллегии по уголовным делам Московкого городского суда от 9 августа 2006 г., указал, что он «считает доводы подсудимых о том, что они оговорили себя в результате примененного насилия, необоснованными и несостоятельными и доверяет их оглашенным признательным показаниям».
Однако данный вывод суда не является неопровержимым. Он является правильным лишь до тех пор, если и пока не будет опровергнут в порядке, установленном УПК РФ.

Так, нормы главы 49 УПК РФ предусматривают, что вступившие в законную силу приговор, определение и постановление суда могут быть отменены и производство по уголовному делу возобновлено ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств. Вновь открывшиеся обстоятельства — это указанные в ч. 3 ст. 413 УПК РФ обстоятельства, которые существовали на момент вступления приговора или иного судебного решения в законную силу, но не были известны суду. Вновь открывшимися обстоятельствами являются:
  1. установленные вступившим в законную силу приговором суда заведомая ложность показаний потерпевшего или свидетеля, заключения эксперта, а равно подложность вещественных доказательств, протоколов следственных и судебных действий и иных документов или заведомая неправильность перевода, повлекшие за собой постановление незаконного, необоснованного или несправедливого приговора, вынесение незаконного или необоснованного определения или постановления;
  2. установленные вступившим в законную силу приговором суда преступные действия дознавателя, следователя или прокурора, повлекшие за собой постановление незаконного, необоснованного или несправедливого приговора, вынесение незаконного или необоснованного определения либо постановления;
  3. установленные вступившим в законную силу приговором суда преступные действия судьи, совершенные им при рассмотрении данного уголовного дела.

Обстоятельства, указанные в ч. 3 ст. 413 УПК РФ, могут быть установлены помимо приговора определением или постановлением суда, постановлением следователя или дознавателя о прекращении уголовного дела за истечением срока давности, вследствие акта об амнистии или акта помилования, в связи со смертью обвиняемого или недостижением лицом возраста, с которого наступает уголовная ответственность (ч. 1—3, 5 ст. 413 УПК РФ).

Таким образом, законные основания для возбуждения процедуры пересмотра приговора ввиду вновь открывшихся обстоятельств появляются, inter alia, при установлении в любое время после вступления приговора в отношении осужденного в законную силу другим вступившим в законную силу приговором либо иным процессуальным актом, указанным в ч. 5 ст. 413 УПК РФ, преступных действий дознавателя, следователя, повлекших за собой постановление незаконного, необоснованного или несправедливого приговора.

Однако для того, чтобы создались законные предпосылки для оценки действий дознавателя, следователя как преступных и вынесения в отношении них обвинительного приговора, должно быть возбуждено уголовное дело по общим правилам, установленным УПК РФ (главы 19 — 20, ст. 447 — 448 УПК РФ).

То обстоятельство, что П. районный суд г. Москвы во вступившем в законную силу приговоре от 20 апреля 2006 г. не разделил версию А. о применении к нему и к X. незаконного физического и психического воздействия со стороны оперативных работников и следователя УФСКН РФ по г. Москве, не лишает А. права обращаться к должностным лицам, уполномоченным УПК РФ проводить проверку по сообщениям о преступлении, с заявлением о возбуждении уголовного дела в отношении должностных лиц, осуществлявших досудебное уголовное судопроизводство по уголовному делу в отношении А. и X.

Объяснение адвокатом В. своих действий ссылкой на ст. 90 УПК РФ во взаимосвязи с п. 1 ст. 10 Кодекса профессиональной этики адвоката не только свидетельствует о непонимании им предназначения защитника в уголовном судопроизводстве, но и противоречит как основополагающим началам института пересмотра приговоров, вступивших в законную силу (глава 49 УПК РФ), так и нормативным предписаниям об обязанностях адвоката (пп. 2 п. 1 ст. 9 Кодекса профессиональной этики адвоката, пп. 3 п. 5 ст. 6 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации»), которым адвокат В. был обязан следовать при осуществлении профессиональной деятельности.

Федеральный законодатель, а вслед за ним и адвокатское сообщество Российской Федерации в лице Всероссийского съезда адвокатов, установили лишь одну правовую ситуацию, при которой адвокат вправе занять по делу позицию, противоположную позиции доверителя, и действовать вопреки его воле, — когда адвокат-защитник убежден в наличии самооговора своего подзащитного (пп. 3 п. 5 ст. 6 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации»; пп. 2 п. 1 ст. 9 Кодекса профессиональной этики адвоката).

Во всех иных случаях адвокат-защитник обязан поддержать правовую позицию доверителя.

Действительно, согласно п. 1 ст. 10 Кодекса профессиональной этики адвоката закон и нравственность в профессии адвоката выше воли доверителя, никакие пожелания, просьбы или указания доверителя, направленные к несоблюдению закона или нарушению правил, предусмотренных настоящим Кодексом, не могут быть исполнены адвокатом.

Однако А. не давал адвокату В. подобных указаний, не высказывал подобных пожеланий и просьб.

А. в порядке, установленном ст. 125 УПК РФ, обратился в суд с жалобой на незаконное и необоснованное (по его мнению) постановление следователя об отказе в возбуждении уголовного дела. То обстоятельство, что А. обжаловал не отказ в возбуждении уголовного дела в отношении сотрудников УФСКН РФ по г. Москве, а мотив отказа в возбуждении уголовного дела в отношении самого А. по ч. 2 ст. 306 УК РФ, не влияет на выводы Комиссии, поскольку, в любом случае, А. в порядке, установленном действующим законодательством, отстаивал свои права и охраняемые за-коном интересы, которые считал нарушенными, а В. как адвокат был обязан честно, разумно и добросовестно отстаивать права и законные интересы доверителя А. всеми не запрещенными законодательством Российской Федерации средствами и при этом не имел права занять по делу позицию вопреки воле доверителя, заявив 23 сентября 2009 г. в судебных прениях, что «А. в своей жалобе указал, что все действия сотрудников милиции незаконны, из его жалобы не видно, что какие-либо действия незаконны, я считаю, что жалоба, которую мы рассматриваем, не является в данном случае подлежащей удовлетворению по признакам, которые в ней указаны».

Кроме того, как усматривается из поданной А. в Г. районный суд г. Москвы жалобы на постановление следователя от 10 июня 2009 г. об отказе в возбуждении уголовного дела, констатация отсутствия именно события преступления — заведомо ложного доноса являлась составной частью правовой позиции А. о достоверности его заявления о применении к нему в период предварительного расследования сотрудниками УФСКН РФ по г. Москве физического и психического насилия. Поэтому нельзя согласиться с содержащимся в объяснениях адвоката В. утверждением о том, что «сам А. по ст. 306 УК РФ к уголовной ответственности не привлекался» и поэтому «его права на защиту от необоснованных обвинений не нарушены».

Квалификационная комиссия считает, что то обстоятельство, что адвокат В., осуществляя 23 сентября 2009 г. в Г. районном суде г. Москвы защиту по назначению интересов осужденного А. при рассмотрении его жалобы на постановление следователя СО по 3. району СУ СК при прокуратуре РФ по г. Москве С. от 10 июня 2009 г., занял в судебных прениях позицию, противоположную позиции доверителя, и действовал вопреки его воле, свидетельствует о ненадлежащем исполнении адвокатом В. своих обязанностей перед доверителем (пп. 1 п. 1 ст. 7 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации») и о нарушении адвокатом пп. 2 п. 1 ст. 9 Кодекса профессиональной этики адвоката.

Статус адвоката может быть прекращен по решению совета адвокатской палаты субъекта Российской Федерации, в региональный реестр которого внесены сведения об адвокате, на основании заключения Квалификационной комиссии при неисполнении или ненадлежащем исполнении адвокатом своих профессиональных обязанностей перед доверителем; нарушении адвокатом норм кодекса профессиональной этики адвоката (пп. 1 и 2 п. 2 ст. 17 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации»).

На основании изложенного Квалификационная комиссия Адвокатской палаты г. Москвы, руководствуясь п. 7 ст. 33 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» и пп. 1 п. 9 ст. 23 Кодекса профессиональной этики адвоката, единогласно выносит заключение:
о неисполнении адвокатом В. своих обязанностей перед доверителем А. и о нарушении им пп. 2 п. 1 ст. 9 Кодекса профессиональной этики адвоката, что выразилось в том, что, осуществляя 23 сентября 2009 г. в Г. районном суде г. Москвы защиту по назначению интересов осужденного А. при рассмотрении его жалобы на постановление следователя СО по 3. району СУ СК при прокуратуре РФ по г. Москве С. от 10 июня 2009 г., адвокат В. занял в судебных прениях позицию, противоположную позиции доверителя, и действовал вопреки его воле, заявив: «А. в своей жалобе указал, что все действия сотрудников милиции незаконны, из его жалобы не видно, что какие-либо действия незаконны, я считаю, что жалоба, которую мы рассматриваем, не является в данном случае подлежащей удовлетворению по признакам, которые в ней указаны».

Совет согласился с заключением Квалификационной комиссии и вынес адвокату В. дисциплинарное взыскание в форме предупреждения.


Возврат к списку




Copyright © 2006-2016 Адвокатская Палата Города Москвы. При перепечатке любой информации, ссылка на сайт www.advokatymoscow.ru обязательна. Дизайн сайта: Александр Назарук